Замечательный спектакль Юрия Муравицкого "Зажги мой огонь" в Театре.док. Актуальный, живой, ироничный, а в моменты исповедей Алексея Юдникова и Арины Маракулиной (не персонажей, а самих актеров, уже не прикрытых масками Моррисона или Джоплин) достигающий мощного драматического объема и глубины. Здесь, как нигде, уместно тарантиновское из "Бесславных ублюдков": "Знаешь, это вполне тянет на шедевр". В общем, Вахтангов был бы доволен!

В театре ФЭСТ в Мытищах с 13 по 16 апреля в 19.00 премьера моего спектакля "Три сестры". Приглашаю!

Вышли первые серии "Школы". С интересом смотрю, как это снимают и как воспринимают. И что делаю я сам. Главное, почаще напоминать себе: иди и смотри.

Сдал "Храброе сердце".
Два месяца ушло на то, чтобы убедить артистов, что Кнебель права и детский спектакль надо репетировать так же, как взрослый.
Появилась мечта: встретить артиста, который понимал бы в своей роли больше, чем я понимаю в ней.
Все, что я делаю, учит смирению.

Репетирую "Фантазии Фарятьева".

Очень слабый спектакль в "Сатириконе". Не понятно, как попал на Маску. Хороши только первая сцена, сцена сумасшествия Лира и финал. Константин Аркадьевич, конечно, силен и играет за всех, и в этих трех сценах очень хорош, но путь его от раздела государства до сумасшествия не простроен, сцена бури просто смешна (то есть не его игра, а решение сцены, которое ставит его в дурацкое положение). Работа Райкина достойна уважения, но Семак в прошлом году точно был не хуже в безусловно лучшем спектакле.

Из бутусовской трилогии удался Ричард 3-й, наполовину удался Гамлет и вовсе не удался Король Лир. И он, и Шишкин исчерпали и разрушили свой "шекспировский" стиль. Нагромождение метафор уже ни к чему не ведет, и Райкину-Лиру почти невозможно выбраться из-под него. Особенно порадовал шут в виде девочки с крепкими голыми ляжками, которая произносила свои максимы громким ненатуральным голосом в ухо Лиру и которую он, видимо, за это в конце концов придушил. Многое искупает финал с оживающей в воображении Лира Корделией и с его попытками заставить звучать своих мертвых дочерей (правда, их падение на пианино в какой-то момент начинает напоминать "вываливающихся старух" Хармса, да и сами пианино стоило обыграть до финала спектакля).

Вообще после додинского Лира Лир Бутусова отдает халтурой и антрепризой.

Жил при советах, жил в перестройку, жил в 90-е, жил при Путине, теперь вот это.

В Театриуме на Серпуховке "Паб" - спектакль по пьесе бр. Пресняковых в их же режиссуре. Интересен по замыслу (и драматургическому, и режиссерскому) и тосклив по исполнению.

Встретились как-то в пабе Буш, Блэр и Путин и стали думать, кто и зачем их здесь собрал; а затем выяснилось, что хозяин паба Господь, а собрал президентов дьявол в исполнении бессмертной Л.Гурченко, чтобы предложить им совместно устроить конец света (который по-любому наступит, так чтобы как-то сообща и без волокиты). По ходу раскрываются душевные метания президентов.

И текст, и спектакль могли бы стать отличной, стебовой сатирой на современный глобальный мир и наши о нем представления; идея обыграть медийные бренды просто хороша (Людмила Марковна, например, не просто играет дьявола, но выступает и как бы от своего имени, от имени силиконового робота Гурченко, который и есть современное олицетворение зла - за редкую смелость и способность к самоиронии Гурченко отдельное спасибо). По своему понятно и назначение на роли Буша и Бога литовских артистов Адомайтиса и другого с похожей фамилией; телеведущего Шаца на роль Блэра.

Жонглирование стереотипами подается как основной способ существования в распадывающейся реальности предапокалипсиса.

Но спектакля не случилось: чтение по ролям с постановочными приколами не превратилось в действие; девушки кордебалета как правило были много живей и убедительней театральных ветеранов; Шац оказался абсолютно беспомощным на сцене и бедный Хаев ничего не мог со всем этим поделать. Порадовали стриптиз у шеста (жаль, не в исполнении Гурченко), отдельные куски текста, которые все-таки удалось воспринять сквозь дебри режиссерских находок, и Марк Захаров, который вел себя джентльменски и отстоял на общих основаниях две очереди, в буфет и гардероб.

А жаль!

Очень хороший спектакль в Учебном театре Щуки "Унтиловск" (реж. Р.Овчинников). По пьесе Леонова о 20-х годах в сибирской глубинке. Давно не было ощущения такого живого театра.

Кроме замечательных актерских работ, выход в пространство больших идей: частная жизнь вписана в большую историю. Смешная, трагикомичная жизнь унтиловских обывателей обрамлена сценами с участием комсомольцев, которые в начале собираются отмечать день безбожника, а в финале унтиловцев убивают.

Очень хорош финал: друг против друга унтиловцы и комсомольцы поют с одной стороны "По диким степям Забайкалья", с другой - "Мы наш, мы новый" (если не заклинило память). Комсомольская песнь переходит в фонограмму, под которую унтиловцев одного за другим уводят на расстрел. Один мир приходит на смену другому.

Если бы с комсомольцев был снят все же заметный на них налет фанатизма, трагическая красота истории стала бы еще очевидней. А выведенный в качестве финального образа поминальный с зажженными свечами алтарь хорошо бы заменить на общие объятия (как-то морально устарело это деление истории на правых и виноватых, палачей и жертв).

Но это нюансы; спектакль пронзительно хорош.

На Площади революции к собачьей морде добавился гребень петуха. Теперь и он на фоне темной меди выделяется сверкающей желтизной, обещая халяву и удачу. Я еще не гладил петуха, но уже много раз касался собаки.
Раньше я презирал суеверия. И в просветительской гордыне не прикоснулся ни к кабаньему пятаку близ торговых рядов во Флоренции, ни к маленькой медной груди Джульетты, во дворе ее дома под балконом в Вероне. Трудно определить, что я тогда потерял и остался бы собой, поступи по-другому.
Теперь я поступил бы иначе.
И хотя касаясь собачьей морды, по-прежнему ничего внятно не думаю и не прошу, но уже спокойней и бережней смотрю, как сменяются руки, полируя медь то груди, то гребня, то пятака.

Время дилетантов пришло всерьез и надолго. Все могут всё и делают это с наивным удовольствием. Снимают, стряпают, руководят, поют, строят, преподают, лечат, реже боксируют и катаются на коньках. Профессионалы заселили Красную книгу и смотрят по сторонам с удивлением и страхом, напоминая сусликов, вдали от норок застигнутых непогодой. Башня строится, все выше поднимаясь на тонких лапках своих этажей, все пестрее, гибче и шире повисая в районе звезд и облаков. И все волшебней ее парение и все ближе момент износа несущих систем.


В наше время профессионализм - условие нравственности. Профессиональный киллер - достойный человек.

Все дело в истории: у Мольера все начинается со сговора отвергнутых женихов, заканчивается обличительным монологом отца. Чтобы реконструировать историю, приходится отмотать ленту назад и прокрутить вперед. Забыть про "пародию на гламур", тема абсолютно в другом.

В начале - интермедия: появление женихов. Вся история: с появления женихов - до помолвки в финале. Сцена почти пустая. Черный задник с белым контуром огромного веера. Четыре пуфа. Две колонны, увенчанных парой амуров.
Все действие - сватовство, продублированное трижды: первое за кадром, о нем будут говорить; второе, фарсово-пародийное, займет основной массив времени - слуги и жеманницы обретают иллюзорный рай; третье, после изгнания, трагедийное, обручение на обломках судеб. В итоге трехчастная структура, три жанрово-стилистических куска: бытовая комедия, романтический фарс, трагедия. Суммируются в общей тональности "грустного фарса".

Поменялись пристройки: сближение стало проблемой. Все пародийное сватовство - поиск пристроек, сближение-притирание ложных маркизов и мечтательных кокеток. Как можно людям быть вместе? Какие правила в этой игре?
Выстраивание истории на мольеровском жеманстве - ложно понятая актуальность.

Пружина раскручивается стремительно: пробежали девочки, прошли женихи, танец Маротты меж двух амуров рифмуется с проходящей за сценой встречей с женихами. Женихи отвергнуты: нарушены правила сближения, они ведут себя слишком стремительно и грубо. Их визит абсурден. Маротта возвращает им букеты. Заговор: натравить на девочек переодетых слуг. Женихи уходят, оставив в недоумении отца. Он пытается сбыть, они приобрести. Со всеми этими амурными делами Горжибюс на пределе.

По горячим следам выяснение отношений. Обнажение позиций: жизнь и мечта, девочки мечтают сбежать в книжный, журнальный мир. В этом много еще детского, но и требовательно-женского. Они ищут таких правил. Потом иллюзии будут утрачены, жеманницы проиграют. Но это тоже иллюзия: выиграть в такой игре почти всегда опаснее, чем проиграть. А пока они выдерживают атаку отца.

Ультиматум Горжибюса: сегодня свадьба!

Действие делает кульбит: после отчаяния возникает неожиданный, чудесный маркиз. Теперь спастись во что бы то ни стало! Оттолкнувшись от ультиматума отца, девочки начинают игру: вырваться из дома, уйти с маркизом, закадрить. Возникает соперничество. У Маскариля задача очаровать, влюбить в себя, через преодоление робости, через зацикленность на своем таланте. У него головная сексуальность, он практически асексуален, он ищет восхищения. Смех возникает из несовпадения целей. Соперничество нарастает. Девочки дерутся. Нет идеальных героев, все в прицеле горького смеха. Ситуация накаляется до гротеска. Маскариль кричит. Пауза. И все трое понимают, что сейчас будет. Девочки готовы идти до конца. Соперничество катализирует ситуацию. Медленно сближаются (львицы подходят к зебре), снимают с него и с себя одежду. Истерика Маскариля. На точку кипения входит Маротта.

Появление второго слуги Жодле разряжает атмосферу, сразу меняет расстановку сил. Като переключается на него. В отличие от косящего под поп-звезду Маскариля, Жодле решен как гопник. Но девочки уже не считывают этого, пробрасывают, слишком большие ставки. Жодле мужик по преимуществу, мачо. Поэтому перетягивает одеяло с Маскариля. Тот, практически спасенный его приходом в начале сцены, вдруг оказывается лишенным внимания. Рисуется, идет на конфликт. Общими усилиями мир восстановлен. Танцы - кульминация (медляк на сельской дискотеке), возникают пары (Мадлон-Маскариль, Като-Жодле), иллюзия установившейся гармонии, счастья.

Женихи врываются делово, грубо. Рубят музыку, бьют слуг. Быстрая перепалка. Слуги раздеваются, стоят, прикрываясь одеждой. Разоблачение, кода. Женихи уходят. На первый план выходит стоявший в углу отец. Садится, говорит тихо, устало. Слуги глумятся, исчезают. Отец прогоняет дочерей, остается один. Стоит, отворачивается от зрителя и орет финальный монолог в медную мордочку одного из амуров.

Первые аккорды "you are my destiny" Пола Анки, с нее начинался спектакль (интермедия, танец Маротты). С букетами из начала входят женихи. Они не отказались от женщин, просто преподнесли им урок. Горжибюс смотрит на них, идет за кулисы. Возвращаются с Мароттой, из колонн и пуфов составляют алтарь. Женихи проходят сквозь него на аванс. Появляются девочки. Через алтарь идут к женихам. Они встают рядом, они готовы к семейной жизни. Скоро все выстраиваются в одну линию. Все улыбаются. Конец.

Завтра, 13 ноября (вторник) в 19.00 в Доме журналистов (м. Арбатская, Никитский бульвар, 8а) состоится ПРЕМЬЕРА спектакля по пьесе Мольера "Смешные жеманницы".

Режиссер - А.Курганов
Художник - А.Золотухин
В ролях: А.Дроздов, О.Зиренко, Н.Третьяк, Е.Рыбаков и др.

Билеты можно приобрести перед спектаклем. Добро пожаловать!

Оказывается, в своей жизни я видел не так много постановок Мольера. Телеспектакль Эфроса по Дон Жуану с Любимовым, Мнимого больного Женовача, Дон Жуана Морфова с Баргманом, несколько скверных постановок Тартюфа, включая золотомасочную с Тартюфом-Воландом, что-то еще. Всегда пытался разглядеть в них своего Мольера, всегда было чувство, что увидел больше режиссера и мало автора. Мольер остается тайной.
Идут финальные репетиции "Смешных жеманниц". За время работы спектакль так изменился, что кажется, в последние два-три дня (две-три недели) он может превратиться во что угодно, в балет, например.
Ранний Мольер - это не Мольер высоких комедий. Вообще, у нас Мольера принято делать не смешно, у нас серьезный Мольер. Смех его, правда, довольно горький. Но штука в том, чтобы серьезную проблему выловить из фарса, найти оправдание гротеску и буффонаде. И не скатиться ни в бытовизм, ни в кривлянье. Эта мнимая простота оказывается ловушкой, в которую засасывает самонадеянного режиссера, наивных актеров. Им уже не вырваться из плотных объятий. Остается по ходу матча менять игроков, форму и правила игры. Похоже на то, как люди, собравшиеся поиграть в преферанс, закончили все игрой в большой тенис.
Помоги нам, боже, справиться с этим грустным фарсом!

Ставить Мольера - это учиться гулять в зыбучих песках.

Прекрасные 5 дней, много сильных пьес. Лучшее из увиденного-услышанного для меня: Экспонаты Дурненкова, Остров Рикоту Мошиной, Боевые искусства Клавдиева. Абсолютно разные, но равно притягательные миры. И монументальное бытописание Дурненкова, и трезвый мистицизм Мошиной, и зрелая детскость Клавдиева.

Самое увлекательное на фестивале - созерцание взаимного отражения текста и драматурга. Пьеса и человек ходят, взявшись за руки, и можно напрямую, чувственно воспринять авторский мир. Очень сильное ощущение.

К сожалению, опять не услышал Пряжко, второй год эпатирующего фестиваль.

Зато прочитал роль мертвой собаки.

Умерли Ельцин, Ульянов, Лавров, умер Ростропович, умерли Бергман и Антониони, умер Паваротти, умер Алексей Казанцев.

С удивлением жду, чем закончится 2007 год.

Преображение. Иоанн и Петр. Колени подогнулись, сбитые светом, катятся вниз по щебню Фавора, сдирая колени и локти, набивая ссадины, сквозь содранную кожу набухает кровь, останавливаются, задирают вверх головы. Там все еще пятно света и человек, с которым ели рыбу и хлеб. У него те же щетина и глаза. Говорит загадочно и непонятно...

Совершенно прелестный 78-го года фильм Бертрана Блие "Приготовьте носовые платки". Душевный французский стеб. Дуэт - молодые Депардье-Деваэр - один из лучших в мировом кино. Симпатичный мир странных людей: молодая женщина-овощь, которая вяжет всем свитера и часто бьется в припадках; ее муж, который из любви сводит ее с "левым" мужиком (только бы улыбнулась); роман женщины с 13-летним мальчиком-вундеркиндом, которого мужикам приходится похищать из интерната и сидеть за это полгода, а женщина только с ним оживает и уже от него залетела, и живет с ним в пустом особняке его умирающего, брошенного женой отца.

Два освободившихся зека смотрят на любимую сквозь решетку ограды и, качая чемоданами, на титрах, уходят вниз по пустой ночной улице. Совершенство.

Интересно, но практически все стоящие театральные работы, увиденные за последнее время (Додин, Васильев, Брук и др.), при самом просмотре не произвели сильного впечатления. Было ощущение и вялости, и затянутости, и все сводилось к слову "странно".

Позднее было наказание - за лень души. Послевкусие осталось крепкое и не проходит. Что-то изменилось в восприятии театра, в понимании театральности. В сторону жесткости и конкретики, без которых невозможна душевность.

По-прежнему милы и Фоменко, и Женовач. Крепкая фантазия у Бутусова и Марчелли.

Самые сильные художественные впечатления последних дней - Волчок Сигарева и Груз 200 Балабанова. А кто бы мог подумать?!

Нетрезвый город. Зато в нем много друзей, добрых знакомых и добрых воспоминаний. Классический маршрут - Летний сад - Театр Европы - Эрмитаж и прилегающие территории - совершался в разное время в компании Кирилла, Анки, Ромы Жученко и др.

В Эрмитаже славная выставка про Меровингов: франков, которые были после Атиллы с гуннами, остготов, вестготов и лангобардов до Пипина Короткого с сыном Карлом, который стал Великим. Пипин последнего Меровинга упразднил, начались Каролинги. Темные века (6-8). Очень понравилась идея о том, что средневековый рыцарь - это германец, нафаршированный кочевником. Неплохи также полусгнившие топоры-франциски и короткие мечи-саксы. Много награбленного у сытых культурных романцев золота.

В Летнем саду никак не кончалось вино. На центральной аллее парами стоят девочки: Искренность с Истиной и Правосудие с Милосердием. Хотели выпить с ними. Менты ничего не понимают в искусстве.

"Московский хор" понравился больше "Зимней сказки". Доннелан как-то посуше Додина. Рассказова играет Время. В Питере любят аллегории. Рассказова - любимая додинская актриса, блестящий комический талант (что-то очень близкое к Ширли Маклейн, Джулии Эндрюс и др. комедийным звездам старых мюзиклов, необыкновенная сочность и точность в красках).

Зашли в Евангелическую церковь возле посольства Швеции, хотели посмотреть шведов. Нашли корейцев. Часть из них кушала в отдельной комнате, отчего в церкви сильно пахло столовой. В другой комнате, побольше, кореец-проповедник скучно толковал Писание. Несколько старушек, ожидая обеда, слушало его.

До поезда оставалось часа два. Все потерялись, мне стало грустно и я решил спеть. Я спел на Невском, на Дворцовой я спел сидя, особенно удачно я спел на улице зодчего Росси и даже не полюбопытствовал, точно ли у Александринки с одной стороны Катерины сидят мальчики-невесты, а с другой-мальчики женихи.

На вокзале одна девушка попросила устроить ее на работу, но понравилась другая. Разговорились. Оказалось, бухгалтер. Карма.

В общем, мы с друзьями каждый год 31-го числа ходим в баню. Такая традиция.

Несмотря на "Изображая жертву" и т.п., ощущение, что конфликт поколений теряет остроту. Все мы - одно поколение. Остальные - не в счет.

1. читать и перечитывать Станиславского


2. Эфроса, Гротовского, Чехова, Додина, Брука
3. иногда читать Шекспира (неудачно) и Островского (искренне полюбить Кабанову и разочароваться в школьной программе)
4. читать современные пьесы, страдать
5. смотреть - кино (за последнее время лучшее - безбашенный визионерский "Грайндхаус" Родригеса-Тарантино и медитативный "Слон" Ван Сента, "Мой друг Иван Лапшин" не считается).
6. найти две мощные темы - доверия и утраченных возможностей.
7. по привычке ходить в театр:
очень хорош легкий, добрый и эпичный "Захудалый род" Женовача и вял и неорганизован при массе находок его же "Мнимый больной"; как гвоздь, забивается в голову додинский "Король Лир" - театрально практически "голый", очищенный от театра и прочитанный как бы снова - сильнейшее послевкусие и веет Бруком; "Инквизитор" Брука и его же "Сизве Банзи умер" - от первого более цельное впечатление, прежде всего, от Брюса Майерса - актер, отточенный до вздоха, негры тоже милы, история донесена, а Брук, как бы в нем не разочаровались ценители, не дурак; в больших количествах Гришковец - смотрится с удовольствием, в результате начинает набивать оскомину, душевный театр маленьких ощущений, который Гришковец породил, Гришковец и убьет; много чего еще; десерт из "Укрощения строптивой" Плучека в Сатире - много мертвого и картонной театральности при до сих пор свежих мелочах, линия Петруччо и Катарины прочерчена ясно и точно, очень внятная и достоверная логика перевоспитания - очень крепкий режиссер.
8. один раз купаться и жечь костер, освоить все лесопарковые зоны Москвы.
9. затеять студийные занятия с труппой
10. иногда работать
11. придумать хулиганский план на следующий сезон

Век живи - век учись! Фамилия писателя Лажечникова произносится с ударением на втором слоге.

Автора книжки, которую я очень хочу прочитать, зовут Фредерик Клодель. Это третий Клодель в моей жизни.
Скульпторша Камилла, любовница Родена, запомнилась мне и тем, что любовница, и тем, что скульпторша, и тем, что сошла с ума, хотя, может быть, не так эффектно, как Ницше и Ван-Гог, но очень к ним близко.
Ее брат, символист Поль, был религиозен и имел одну любовь на всю жизнь к странной даме с детьми и авантюристом-мужем. Когда Поль был китайским послом, дама сбежала к нему от мужа, а потом сбежала от него к еще одному человеку. Несмотря на это, Поль любил ее всю жизнь и она его тоже любила. Они писали друг другу письма, а Поль написал обо всем этом книжку "Полуденный раздел",но к женщинам с тех пор относился с опаской.
Третий Клодель тоже странный, он еще жив и, как оказалось, даже не переведен. Мне пообещали дать еще несколько кусков из его книжки. Может быть, я узнаю, кто убил 10-летнюю девочку, почему сошел с ума учитель и как в этом замешан прокурор Дестина.
Надо еще узнать, не родственник ли Фредерик Камилле и Полю.

Попросили отредактировать какой-то перевод. Так у меня родилась новая мечта.
Текст оказался без начала и конца: о бретонском городке времен Первой мировой, о прокуроре Дестина, тоскующем по умершей жене и гильотинирующем незадачливых обывателей, об убийстве девочки, которую нашли морозным утром и следователь ест над ее трупом яйца "в мешочке", о школьном учителе, который сошел с ума, изрезал всю мебель и книги, а стены экскрементами исписал стихами из Марсельезы. И автор, который пытается во всем этом разобраться, а недалеко грохочет немецкая канонада.

Можно иметь большую мечту, но маленькие и очень конкретные желания хорошо бодрят. Узнать автора и название книжки, найти книжку и прочитать - есть чем заняться в жизни.

Больше не курю!

3-го мая отыграли "Белого ангела" в Центре Мейерхольда. Все прошло хорошо, и вечером я выдохнул так крепко, что вдохнул только 4-го после полудня. Оказалось, что за неделю можно "пересочинить" спектакль для втрое меньшей площадки. При этом он не проиграет, а какие-то идеи, которые не подошли для большой сцены, станут более внятными.
На фуршете после спектакля порадовал зритель, который наклонился ко мне и проникновенно спросил: "А о чем все-таки ваш спектакль?" А когда я захотел узнать его варианты ответа, нашел в мизансценах не только Троицу, но и ван-гоговских Едоков картофеля. Наверное, интеллектуал.

Подробнее здесь diana_balyko

Снова посмотрел "Агирре, гнев божий" Херцога с Клаусом Кински, произвел почти такое же сильное впечатление, как в детстве.
Кински по типажу вобще не имеет аналогов в кино. Что-то в эту сторону делал Патрик Деваэр, но бунт у него как-то потише, и много в нем от подростка. Деваэр сошел с ума, Кински умел контролировать безумие.
Кински в любой мелочи и любом состоянии (от ярости до нежности, которые у него могут мгновенно сменять друг друга) всегда выдерживает масштаб демона. Лермонтов бы оценил.

Вполне приличный фестиваль в Туле. Несмотря на то, что пилотный, и есть оргнакладки, и не всегда хороший уровень спектаклей.
Впечатлили мексиканцы с дадаистским проектом. Артист с длинными черными волосами сидел за пианино спиной к зрителю и что-то нестройно, но атмосферно играл; другой артист, почти без волос, зато с большой лупой, читал текст. Он приставляля лупу то к носу, то к глазу, то к горлу, то ко лбу и говорил на разные голоса как бы от их имени. Иногда он громко кричал. Текст, понятно, был дадаистский и логики не предполагал. Они делали это полтора часа. Я понял, что мы все еще страшно далеки от Европы. Даже от Мексики далеки.

Зато хорошо расселили, много кормили и так же поили. Да и спектакли были неплохие. Еще напишу.

В Туле новый театральный фестиваль. Сегодня отправили туда "Блоху" Юры Муравицкого. Завтра поеду туда на день осмотреться, познакомиться.
На всякий случай надо освежить в памяти Левшу и Теркина.